Алешка объяснил, рассказал про Крошкина.

– Бывает, бывает, - вздохнул профессор. - Такие вздорные соседи из-за нелюбви к животным заодно портят жизнь людям. - И без всякого перехода спросил: - Не хотите его продать?

– Крошкина? - будь у Алешки очки, они тоже от изумления упали бы на нос. - Кому он нужен? Его и даром-то не возьмут.

– Я попугая имел в виду, - уточнил профессор. - Очень эффектная птица.

Тут Алешка признался.

– Этой эффектной птицы у нас уже нет. Прошкина украли. И мы его разыскиваем.

– Ах, вот оно что! - Профессор как-то странно подскочил на своем стуле. Будто под ним кнопка завелась. - Бывает, бывает… И когда же украли? - вдруг спросил профессор, вовсю поиграв своими очками.

– Точно не помню, - ответил Алешка. - В четверг. Или в пятницу. А может, в январе.

Профессор странно взглянул на него поверх очков и промолчал.

Пауза затянулась, пора было прощаться. Мы теперь знали, что Прошкин - типичный какаду. И что, скорее всего, именно его мы и видели в этом странном зоопарке с грустными обитателями. Там, кстати, на его клетке так и было написано: «Попугай системы какаду, единственный экземпляр. Говорящий на двух языках. Цена - 1000 долларов».

Прошкин и правда знал еще один язык - английский. Но в очень ограниченном количестве - всего два слова: «Доброе утро». Эти слова он говорил своему другу Ростику…

Профессор подарил нам фотографию белого медведя с замазанным черным носом («Это главная тема моих научных трудов»), проводил нас до дверей, гоняя очки с носа на лоб и обратно, и опрометчиво пригласил навещать его в любое время - на свою шею, как вскоре выяснилось.

– Я вам виварий покажу. У нас есть очень редкие экземпляры мировой фауны. Заходите, коллеги.

– Зайдем, коллега, - пообещал Алешка. - Спасибо. - Но в голосе его я уловил нотку угрозы.

А профессор не уловил. А зря…

В зоопарке в Ясеневе Алешка сунул зубастому дядьке фотографии прямо под нос: